finogeev__svetskyjcom__fc
  • Светский:

    Что? Где? Когда?

  • Новое в блогах:

    КБ Дзержинск

  • Культура:

    Театральный блог

  • Отдых:

    По миру

Ошибка
  • JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 2256
Четверг, 19 Март 2015 13:10

КИММЕРИЙСКАЯ ВЕСНА

 

Киммерия, Таврида, Таврия… Многие ли из нас знают, что этими певучими волшебными именами когда-то называли Крым.

 

В дни, когда первые полосы СМИ снова запестрели громкими лозунгами «КРЫМнаш», стоит вспомнить и о том, что Крымская земля многие столетия была не только «яблоком раздора» в политических распрях, но и источником вдохновения для поэтов и художников.

 

«Крым был заводью, в которую вливались небольшие и не слишком бурные струи мимоидущих народов, здесь останавливались, осаживались и замирали на несколько столетий» - эти строки были написаны почти сто лет назад. Их автор - Максимилиан Волошин, поэт и литературный критик, переводчик, художник, философ и искусствовед, он был фигурой масштабной, так до конца не понятой.

Волошин одним из первых обосновался в Коктебеле, земле тогда еще необжитой,  мистической, полной древних тайн.

Он организовал в своем доме своеобразную коммуну для поэтов, писателей, художников… «Один из культурнейших центров не только России, но и Европы». Дом Волошина принимал сотни человек каждый год, там бывали Николай Гумилев и Осип Мандельштам, Андрей Белый, Валерий Брюсов и Александр Грин, Константин Богаевский и Александр Бенуа, Михаил Булгаков и Алексей Толстой.

Летом 1910-11г у  Волошина гостила и юная Марина Цветаева, чью первую книгу он принял с восторгом. Их связывала нежная дружба, заботливые отношения наставника и ученицы, Старшего и Младшей.

 «Коктебель 1911 г. - счастливейший год моей жизни, никаким российским заревам не затмить того сияния» - напишет Марина Ивановна десять лет спустя.

 

НАД ФЕОДОСИЕЙ УГАС...

 

/Марина Цветаева/

 

Над Феодосией угас
Навеки этот день весенний,
И всюду удлиняет тени
Прелестный предвечерний час.

Захлебываясь от тоски,
Иду одна, без всякой мысли,
И опустились и повисли
Две тоненьких моих руки.

Иду вдоль генуэзских стен,
Встречая ветра поцелуи,
И платья шелковые струи
Колеблются вокруг колен.

И скромен ободок кольца,
И трогательно мал и жалок
Букет из нескольких фиалок
Почти у самого лица.

Иду вдоль крепостных валов,
В тоске вечерней и весенней.
И вечер удлиняет тени,
И безнадежность ищет слов.

 

/14 февраля 1914/

 

  

Максимилиан Волошин

 

Опять бреду я босоногий;
По ветру лоснится ковыль;
Что может быта нежней, чем пыль
Степной разъезженной дороги?..

На бурый стелется ковер
Полдневный пламень, сух и ясен,
Хрусталь предгорий так прекрасен,
Так бледны дали серых гор!

Соленый ветер в пальцах вьется...
Ах, жажду счастья, хмель отрав
Не утолит ни горечь трав,
Ни соль овечьего колодца...

 

 

КОКТЕБЕЛЬ

 

/Максимилиан Волошин/

 

Как в раковине малой — Океана
Великое дыхание гудит,
Как плоть ее мерцает и горит
Отливами и серебром тумана,
А выгибы ее повторены
В движении и завитке волны, —
Так вся душа моя в твоих заливах,
О, Киммерии темная страна,
Заключена и преображена.

С тех пор как отроком у молчаливых
Торжественно-пустынных берегов
Очнулся я - душа моя разъялась,
И мысль росла, лепилась и ваялась
По складкам гор, по выгибам холмов,
Огнь древних недр и дождевая влага
Двойным резцом ваяли облик твой, —
И сих холмов однообразный строй,
И напряженный пафос Карадага,
Сосредоточенность и теснота
Зубчатых скал, а рядом широта
Степных равнин и мреющие дали

Стиху — разбег, а мысли — меру дали.
Моей мечтой с тех пор напоены
Предгорий героические сны
И Коктебеля каменная грива;
Его полынь хмельна моей тоской,
Мой стих поет в волнах его прилива,
И на скале, замкнувшей зыбь залива,
Судьбой и ветрами изваян профиль мой.

/6 июня 1918/

 

В статье использованы акварели Максимилиана Волошина

 «Холмы из мрамора и горы из стекла». 1929

«Вид Коктебеля»