finogeev__svetskyjcom__fc
  • Светский:

    Что? Где? Когда?

  • Новое в блогах:

    КБ Дзержинск

  • Культура:

    Театральный блог

  • Отдых:

    По миру

Эмма Фельдштейн: «СЛОВА НЕ ИМЕЮТ ЗНАЧЕНИЯ, ЕСЛИ ОНИ НЕ ПОДТВЕРЖДАЮТСЯ ДЕЙСТВИЯМИ»

Её детство выпало на самые суровые годы прошлого столетия. Отец, хирург по профессии, был репрессирован по ложному обвинению, поэтому все заботы о ней и ее сестре в годы войны легли на плечи матери. Еще в детстве она спасла младшую подругу от смерти, и по сей день эта хрупкая на вид женщина не может равнодушно пройти мимо чужого горя. Сегодня имя Эммы Захаровны Фельдштейн широко известно в Дзержинске и за его пределами, ее авторитет в городе высок. Уже много лет она возглавляет Дзержинский правозащитный центр и отстаивает интересы людей, попавших в сложную ситуацию. О своем детстве, семье, общественной деятельности и не только Эмма Захаровна рассказала «СВЕТСКОМУ».


Эмма Захаровна, в какой семье вы родились, откуда родом?
– Я родилась в Ростове-на-Дону в далеком 1936 году, была вторым ребенком, можно сказать, нежеланным. Моей маме тогда было уже за сорок, а старшей сестре – 15 лет. У сестры была серьезная болезнь – полиомиелит, который тогда почти не поддавался лечению. Но отец, будучи хирургом, каким-то образом сделал пересадку части кости из одной ноги в другую. Сестра прожила не очень долгую жизнь, но она ходила, пусть с палочкой, получила высшее медицинское образование, была замужем, родила двух сыновей. В Ростове мы жили в большой квартире бабушки и дедушки, где, кроме нас, жили мамины сестры со своими семьями. Тогда я была совсем маленькая, к началу войны мне было 4,5 года. Об отце я узнала позже только от мамы. В 1937 году он был репрессирован на долгие 25 лет. Был в разных лагерях, но основным его местопребыванием был Норильск. Вскоре после войны его отпустили на поселение в сибирских селах, и тогда мы смогли съездить к нему ненадолго. Поэтому моим воспитанием занималась, конечно, мама.

 

2

Ваше детство выпало на суровые дни войны. Сохранились ли у вас воспоминания о тех страшных днях?
– Когда началась война, Ростов-на-Дону одним из первых городов попал под оккупацию, и большинство населения перед этим эвакуировалось. Мы с мамой и сестрой эвакуировались в первом потоке. Мне запомнились лошадь и телега, на которой лежали наши вещи; мы с сестрой сидели на вещах, а мама шла пешком до вокзала. Потом мы ехали на каких-то машинах, после чего попали в тогдашний Сталинград, где уже начинались активные бомбежки. И там был момент, который на всю жизнь остался в памяти ярким пятном. Пароход, на котором мы должны были покинуть Сталинград, пристал к берегу; люди садились, мама с сестрой прошли внутрь парохода, чтобы отнести вещи, а один чемодан они взять не смогли. При этом чемодане на берегу осталась я, и в это время началась бомбежка, поднялся страшный грохот. Помню, пароход отходит, мама с сестрой там, а я одна с чемоданом на пристани; со мной рядом какая-то женщина, сходни убирают. И эта женщина переводит меня на баржу с дровами, прикрепленную к пароходу, и оставляет там одну. Тогда на реке был сильный ветер, и я чувствовала, как меня ветер толкает к краю баржи, где бурлит река. Кто-то из находящихся там рабочих взял меня за шиворот и перенес к огромной куче дров, где был канат, за который мне сказали ухватиться. Потом мама меня, конечно, нашла. Мы благополучно куда-то добрались на этом пароходе, потом очень долго ехали в переполненном поезде до Оренбургской области. Там мы и прожили всю войну и некоторое время после нее.


Дед Семён и бабушка Соня. 1917 годКакой вы были в школьные годы?
– В то время в школу брали в девять лет, однако я пошла в семь. Меня просто некуда было девать: мама-врач всегда была занята на работе, а сестра к тому времени уехала доучиваться в эвакуированный медицинский институт. Чтобы я не болталась одна, меня отдали в школу. Там тогда преподавали очень неплохие учителя, эвакуированные со всего Советского Союза, но само обучение было бессистемным из-за того, что все они были временными. Внешней информации, за исключением радио, почти не было, а потому мы занимались самодеятельностью, и я с семи лет то читала стихи со сцены, то участвовала в спектаклях...9
Как-то летом я пешком отправилась навестить подругу, свою тезку, в село Теплое, которое находилось за несколько километров от нас. Мне было тогда девять лет, а ей еще семи не было. Было жарко и мы с другими детьми пошли купаться в неширокую, но глубокую речку. Сначала она ныряла, показывала всякие фокусы в воде – и вдруг исчезла. Я поняла, что она утонула. Другие ребята побежали за взрослыми, а я бросилась к ней. Вода была прозрачная, и я тут же увидела Эмму, сидящую на дне, с посиневшими губами, ухватила ее за руку, быстро поволокла к берегу и вытянула из воды. Мама как-то рассказывала мне случай об одном утонувшем мальчике и объясняла, что надо делать, чтобы спасти утонувшего человека. В тот момент я вспомнила мамины рекомендации, сделала искусственное дыхание, массаж сердца – и подружка ожила. Это лишь один эпизод «вольной» жизни в селе в военные годы.

 

А какие развлечения были популярны среди детишек того времени?
– Вообще, летом мы часто бывали на речке или озере, рыбачили. Одно из наших развлечений – ловля раков «на себя»: давали раку вцепиться в тело, а потом разжимали его клешни, клали в ведро, дома их варили и с удовольствием ели. Иногда раков ловили сетями, как рыбу, потому что их в тех речушках было очень много. Основная пища эвакуированных состояла из того, что выращивали, сеяли на полях или вылавливали в реке.
Были и зимние развлечения. В село давали для бытового пользования необъезженных лошадей, которые росли в степях. Здесь их надо было обучить ходить в упряжке. Зимой лошадей впрягали в сани, мужчины «объезжали» лошадей, а мы, мелюзга, кидались в сани на ходу, нам доставляла удовольствие быстрая езда.

 

Отец, Захар Савельевич. 1952 годЭмма Захаровна, как вы попали в Дзержинск?
– Мама не планировала оставаться в мясосовхозе, куда мы переехали из села Теплое. Сестра к тому времени окончила мединститут и, учитывая ограниченность ее возможности передвижения, должна была определяться с местом работы. От мамы я узнала, что мы едем в Дзержинск. Это было в 1948 году. В Дзержинске жила ее младшая сестра. Она собиралась уехать, а в этой комнате мы могли жить. Старшая сестра жила в Нижнем Новгороде. Врачей всегда не хватало, тем более хороших, поэтому маму пригласили заведовать поликлиникой на поселке им. Калинина, а я начала учиться в школе №13. В начале 50-х маме дали комнату в коммунальной квартире, в доме на углу сегодняшней улицы Клюквина и Октябрьской, и я перешла в школу №2 по месту жительства, которая тогда была женской.

 

С мамой, Ревекой Семеновной

Почему вы выбрали специальность инженера-технолога, ведь родились и выросли вы в семье врачей?
– К тому моменту, когда нужно было решить, куда пойти учиться после школы, у меня появилась подруга, которая была значительно старше меня. Она и посоветовала получить специальность инженера-технолога. Набрав нужные баллы, причем даже с запасом, в 1953 году я с первого раза поступила по конкурсу в Горьковский политехнический институт. С 1958 года по распределению стала работать в ГИАПе, который тогда располагался на территории завода «Корунд», а потом переехал в здание на ул. Науки. Впоследствии я перешла работать в Дзержинское отделение «Гипрогазоочистки». Сначала была старшим инженером, вскоре стала руководителем группы, а потом и главным специалистом.

 

В 80-х годах вы занимались проблемами экологии в Дзержинске. В то время наш город называли «одним из самых грязных городов мира». Соответствовала ли эта информация действительности?
– К концу 80-х я занималась не просто экологической пропагандой, а активной деятельностью, связанной с промышленной экологией. Судите сами, в то время уровни предельно допустимой концентрации вредных веществ в промышленных выбросах были настолько высоки, что это вызывало массовую заболеваемость среди всех возрастных групп и высокую смертность горожан. Моя коллега по работе познакомила меня с группой ведущих врачей городской больницы №2: Кашириным Александром Сергеевичем, Нелюбиной Татьяной Алексеевной и Гиевой Альбиной Петровной. Они тогда активно защищали здоровье дзержинцев, борясь с промышленными выбросами в атмосферу и с отравлением жителей этими отходами.

 

10Вы много лет занимались проектированием газоочистных установок. Как же получилось, что вы возглавили Дзержинский правозащитный центр? Как пришла идея создания центра?
– Вышеупомянутые врачи попросили меня как инженера, как главного специалиста единственного в городе института по решению промышленных экологических проблем принять участие в экологической защите города. Технологические решения по уменьшению и предотвращению выбросов кое-где существовали или могли быть разработаны, но на их внедрении зачастую просто экономили. Когда стало ясно, что уговорами делу не поможешь, я поняла, что воздействовать на ситуацию нужно коллективно и в Дзержинске нужно создавать Клуб избирателей, как это уже было сделано в Москве, о чем слышала по радио. Первое, что тогда нужно было сделать, – пойти в Горком КПСС, чтобы получить согласие на создание общественной организации. В то время партия поощряла создание подобных общественных организаций, и наше желание – создать Клуб избирателей – было одобрено, но при условии, что у нас будет «надзиратель» от партии. Им стал Вячеслав Александрович Богачев, который в то время возглавлял газету «Дзержинец». Мы долгие годы с ним сотрудничали.10 сентября 1989 г. мы начали свою деятельность. Со временем в газете даже появилась постоянная рубрика «Правозащитник», статьи в которую чаще всего писал мой супруг.

 

Заинтересовались ли дзержинцы Клубом избирателей?
– В 1988 году в городе было завершено строительство Центра общественной работы, где нам было выделено помещение. Для собраний мы использовали большой зал, который зачастую оказывался переполнен. Тогда еще в городе было свое радио. Репродукторы были почти в каждой квартире, и информация о каком-то предстоящем событии распространялась очень быстро. У людей была потребность высказаться и услышать информацию из неофициальных источников. К этому времени был снят запрет на какие-то коллективные действия, который существовал длительные годы. Желающих выступить было всегда достаточно, поводов – тоже немало, в том числе и связанных с выборами. В 1993 году появился закон об общественных объединениях, в том числе и об общественных организациях. Тогда мы юридически зарегистрировались как общественная организация «Дзержинский клуб избирателей».

 

С семьей. 1981 год

Вы были депутатом первого созыва Дзержинской Гордумы. Трудно ли было перестроиться на «депутатские рельсы»?
– Да, в 1994 году в городе проходили выборы в Городскую думу I созыва, коллеги настояли на моем участии. Меня уже тогда многие знали. Я была избрана депутатом и председателем комитета по местному самоуправлению, правопорядку, с добавлением тогда в его название и «правам человека».
В работе помогала газета «Дзержинец» и Вячеслав Богачев. В отличие от сегодняшних депутатов, мы ни копейки за регулярную работу в Думе не получали. Более того, у нас не было ни компьютеров, ни печатной машинки, со временем я купила за свой счет небольшую печатную машинку. Канцелярские принадлежности – карандаши, ручки, бумагу – приносили с собой. Я продолжала прежнюю и вела дополнительную общественную работу, но со статусом депутата. Поэтому перестроиться особой сложности не было. А что касается основной деятельности, то в 1993 году я еще продолжала работать в учреждении, а в 1994 году ушла на пенсию. Работы почти не было, заказов было мало, а зарплаты мы не получали. Платили, например, ящиком пряников или печенья, или выдавали отопительные батареи, которые долгое время хранились в сарае и пригодились нам лет через двадцать.

 

Было ли потом желание поработать еще в Думе?
– Позже меня агитировали снова участвовать в выборах. Сначала я как-то вяло соглашалась, а потом отошла от этого и больше не предпринимала никаких попыток. Главное, просто не видела смысла в продолжении такой деятельности, потому что понимала, что я там «белая ворона» и не могу существенно изменить ситуацию в органах власти.


1980 годЭмма Захаровна, где и когда вы познакомились с будущим супругом Исааком Борисовичем? Это была любовь с первого взгляда или ваши отношения развивались по-иному?
– Нас свела работа. В 1958 году я окончила институт и по направлению пришла в ГИАП, а он там работал. К тому времени Исаак уже был главным инженером проекта с богатым опытом работы. Позже оказалось, что у нас есть общие интересы: оба любили кататься на велосипеде. Как-то на велосипедах встретились в лесу, познакомились поближе. Я была обыкновенной наивной девчонкой. В Исааке я увидела действительно интересного человека, а его отношение ко мне позже он описал в своих книгах, в стихах и прозе. Через год, 1 сентября, как раз в мой день рождения, мы поженились. Супруг постоянно был в разъездах. Мы и свадьбу-то назначили между командировками, так что он чуть на нее не опоздал. В 1960 году у нас родился сын, а почти через пять лет – дочка. Когда дети подросли, мы оба стали активно ездить в командировки. У нас даже был один портфель на двоих, модный по тем временам, который мы передавали друг другу, иногда чуть ли не на ходу: один вынимал свои вещи, другой укладывал. Исаака не стало в апреле 2014-го, а 1 сентября того же года было бы 55 лет совместной жизни. Золотая свадьба у нас была в 2009 году.

 

Ваша семейная пара, пожалуй, была своего рода приметой Дзержинска, гордостью... Поделитесь секретами крепкой семьи и семейного счастья?
– Я думаю, что никаких секретов нет. Прежде всего – человеческое отношение друг к другу и к близким людям. Нужно элементарно не только любить, но и уважать друг друга, прислушиваться и стараться понять. Без уважения ничего не выйдет, не будет долговечности. Бывали, конечно, какие-то мелкие стычки – не без этого. Но недопонимание и обиды – это мелочи, которые быстро проходят. Хотя некие трудности в жизни могут быть и полезны. Чрезмерное благополучие делает многих людей очень себялюбивыми. У нас такого никогда не было. Хотя мы очень разные по характеру.

 

1970 год

По вашему мнению, какие главные слова должны услышать дети от своих родителей?
– У меня ни к сыну, ни к дочери нет никаких претензий. Они выросли хорошими людьми, к нам всегда относились и относятся очень тепло, именно так, как нужно относиться к своим родителям. Что касается главных слов, мне кажется, никакие слова не имеют значения, если человек произносит их, но действует совсем иначе. В нашей семье всегда было взаимопонимание и дружеская обстановка, и отдыхали мы почти всегда вместе. Путешествия на лодке, палатки, песни у костра – все это не прошло бесследно, а осталось в детях и внуках, в какой-то мере воспитало их. А просто слова – это не то, чем можно воспитать. Нравоучения не воспитывают, и слова не имеют значения, если они не подтверждаются действием.

 

Выросли дети и внуки, позади трудовые будни, но вы по-прежнему трудитесь и расходуете личные средства на благо дзержинцев. Откуда вы, на вид такая хрупкая женщина, черпаете энергию? Ваш душевный огонь кажется неиссякаемым...
– Ведь многие люди, попадая в сложные жизненные ситуации, чувствуют себя беспомощными и бессильными в неправовом поле. Как правило, выход в правовое поле есть, но иногда он очень непростой. Когда правовых рекомендаций недостаточно, пытаюсь воздействовать на ситуацию непосредственно, полагаясь на свой опыт, имеющуюся в распоряжении информацию и многочисленные контакты, от которых зависит судьба людей. К сожалению, например, без достаточного внимания властей всех уровней остается система отношений между поставщиками и потребителями услуг в сфере жилищных и коммунальных отношений. При ежегодных публичных и массовых повышениях цен за услуги в этой сфере власть забывает, о крайней ограниченности платежных ресурсов многих потребителей, на фоне многочисленных злоупотреблений своим бесконтрольным монопольным положением их поставщиков. Закон о защите прав потребителей в этой сфере почти бездействует.

Супруг с внукамиЗначительно легче помочь деятельным людям, которым бывает достаточно правовой подсказки. К сожалению, большинство жителей многоквартирных домов не в состоянии самостоятельно разобраться в хитросплетениях сотен нормативных актов в этой сфере и не имеют доступа к административным рычагам, без которых бывает невозможно защитить даже очевидные права потребителей. Вместе с коллегами помогаю, чем могу, тем, кто обращается с конкретными, решаемыми проблемами. Принципиальные сложные стратегические проблемы пытаюсь продвинуть к их решению через структуры власти, когда они готовы к диалогу в вопросе помощи потребителям.

 

Эмма Захаровна, как вы отдыхаете и отдыхаете ли вообще?
– Отдых для меня – это смена деятельности и обстановки. Вечером, когда устаю от хождения по каким-то инстанциям или многочасового сидения за компьютером, вперемешку с хозяйственными делами позволяю себе смотреть телевизор. Хотя, к сожалению, сегодня там можно увидеть мало интересного. Иногда хожу в бассейн, время от времени ко мне приходят гости. Кроме того, довольно много читаю, например, книга «Собственность и процветание» Тома Бетелла ценна для меня тем, что рассказывает об истории частной собственности, ее фундаментальном значении в развитии общества и государства, и их процветании при правильном к ней отношении. Еще перечитываю в электронном виде «Диалоги с Владимиром Спиваковым» – в форме беседы известного журналиста, культуролога и музыковеда Соломона Волкова с выдающимся дирижером и скрипачом Владимиром Спиваковым. Она интересна с философской и нравственной точек зрения как судьба не только выдающегося скрипача, но очень нравственного человека. Это видно через многочисленные поступки героя произведения, их воспитательные истоки и мотивацию. И, конечно, время от времени перечитываю книги супруга, которые напоминают о событиях нашей общей судьбы.


Интервью: Надежда Вестова,

фото: личный архив Э.З. Фельдштейн; Владимир Хруполин

№102 (январь-февраль 2018)

http://svetsky.com/magazines/102/

cs-nsk

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить