finogeev__svetskyjcom__fc
  • Светский:

    Что? Где? Когда?

  • Новое в блогах:

    КБ Дзержинск

  • Культура:

    Театральный блог

  • Отдых:

    По миру

Горбинка. Быль о том, что когда-то с нами происходило

Жизнь людей ушедшей социалистической эпохи значительно отличалась от нынешней, и не только в материальном плане. И на работе, и в быту отношения между людьми были иные. Многое безвозвратно ушло, но немало от прошлого и осталось. Реально произошедший в нашем городе случай, описанный ниже, наглядно подтверждает это. По понятным причинам имена изменены, все остальное, как говорится, списано с натуры.


В баньку сходить, что книгу хорошую почитать: и чище станешь, и умнее. В бане сплетни все узнаешь, анекдот забавный услышишь и жизни здесь тебя поучат. На первом же месте в банной болтовне завсегда бывает политика.
Вот и в этот раз так же было. Выскочили мы с Сашкой из парилки в предбанник, прислушались к разговору, так и есть: мужики толкуют о ценах.
Пар в баньке, как известно, многим языки развязывает, взбесившиеся же цены рты пооткрывали даже молчаливым людям. Ругали все и всех.
– Вот вам и депутаты, – заключил кто-то.
– Верно подмечено, точно, – подхватил тему Сашка. – Знавал я пенкоснимателя одного такого...


Мужики все уже выговорились, но от парилки еще не остыли, не обсохли и с любопытством смотрели на моего приятеля. А для него рассказать какую-нибудь историю было большим удовольствием. И, словно в шоферском своем кругу, Сашка решительно продолжил.
– Давно, правда, это было. Работал я тогда бульдозеристом. А дело к выборам каким-то шло. Вот начгар и попросил меня выйти в субботу перед выборами дорогу наладить на поселке, чтобы народу голосовать идти легче было. Вышел я, конечно. Чего для народа не сделаешь? Самосвал шлак возит с ТЭЦ, я бульдозером ровняю. Работаю, в общем, как положено, не впервой такое плевое дело выпадает.

 

1Однако и указчик тут же мне нашелся – депутат поселковый. Крутится, вертится под ногами. То левее, командует, возьми, то горбинку, укажет, срежь. Мешает, в общем.
А с нами и старшой из гаража был. «Ты Ваську не слушай, – говорит он про депутата, – ты мне подчиняешься. Приставать будет – посылай подальше».
Ну, я и не обращаю на Ваську внимания, не слушаю его совсем. Глажу да глажу шлак по дороге.


Дело к концу уже идет. Ходить по нашей дороге – не споткнешься. Настроение хорошее. Тут мужик один подходит, шлака в Гавриловку отвезти просит. Самосвал груженый как раз у нас стоит. Мы — что, мы — «за». «Давай, садись, – говорим ему, – показывай, куда везти надо».
Отблагодарил гавриловский нас бутылкой. Сразу же на четверых мы ее и хлопнули. Ну, и назад уже было подались.


Тут депутатик наш опять перед бульдозером закрутился. «Надо, – говорит, – вперед по улице проехать, сравнять там еще немного».
Ну, думаю, по улице, так по улице.
Однако смотрю, а он к своему дому меня тянет.
– Вот тут, – тычет он пальцем, – ты мне спланируй.
«Начальничек тоже мне нашелся», – плююсь я вполголоса.
– Тити-мити, – отвечаю ему, – гони, тогда и спланирую. Это ведь не дорога, а домина твой личный. Задарма не выйдет.
– Да ты знаешь, кто я такой!? – всвирепел Васька. Да я же депутат! – Кричит он. Ну, и дальше все такое прочее.
– Иди-ка ты, депутат..., – посылаю я его на три буквы, – видел я и не таких надрывных.

 

3Развернул свой бульдозер и на завод двинул. Он за мной вдогонку. Орет, в кабинку лезет. Остановился я.
– Чего, — спрашиваю, — Васька, тебе надо? Что ты ко мне прилип, как пластырь?
– Нет, ты, видно, не знаешь, кто я такой! – Опять выступать он начинает.
– Да знаю я тебя уже давно, знаю, – чуть не срываюсь в ответ. – Ну, хочешь, еще раз пошлю тебя? Так что уходи подобру-поздоровому.
– Ты пьяный! – отскакивает Васька. – Я жаловаться буду. Я тебе еще покажу...


Я газанул. Бульдозер зарычал, заглушая Васькины угрозы, и я уехал в гараж.
В понедельник начгар меня вызывает.
– Рассказывай, как все у вас было, как ты депутата на три буквы послал.
– Да молча, – отвечаю, – чтобы никому не слышно было.
– Как же так, Александр, – стыдить меня начальник начинает. – Это же советская власть. Ты же знаешь, что выборы, что политический момент, а ты авторитет депутату подрываешь.
– Раз момент, – спрашиваю в ответ я начгара, – значит, за карие глазки я должен возле Васькиного дома планировку делать? Раз он депутат, значит, на все имеет право?
– Короче, – обрывает меня начальник, – обоих нас вызывают в партком.
– А я-то здесь причем? – удивляюсь вслух. – Я же не партийный, мне-то чего там делать?
—Не знаю. Вызывают обоих. Васька жалобу написал.
—Ну, раз жалобу, тогда пойдем, мне бояться нечего.

4
После работы приходим в партком. Там духота, народу полно – заседают. Начальник посидеть мне велел, подождать, пока не позовут. Сам же дрожащей рукой дерматиновую дверь трогает. Я сижу, жду, секретарочку изучаю. Минут через десять зовут. Заходим.
– Рассказывай, – не дает мне сесть парторг, – как ты напился во время работы.
– Как так напился? – не пужаюсь я. – Это бутылку-то на четверых – напился, что ли? Нет уж, дудки. На ежа я голым задом не сяду. Да вот с ним и пили, – тычу я пальцем на Ваську-депутата. – Машину шлака продали, на четверых и распили. Вот с ним вместе.
Васька покраснел, завилял перед начальством, забормотал что-то.


А парторг от меня не отстает:
– А за что ты его обматерил? Как это у тебя язык повернулся осквернить депутата?! Что ты себе позволяешь?!
– А что же мне было делать, – не сдаюсь и я, – если он к своему дому тащит? Планировочку ему задарма захотелось. Ну, я ему и «спланировал».
– Ладно! Все, – обрывает меня партия. – С тобой все ясно. До свидания. Иди.
Я вышел, и начальник мой следом. Идем вместе. Курим оба.
– Не оробел, – хвалит меня начгар, – молодец. Но хоть ты и не виноват, а наказать тебя, друг, придется. Такие вот дела, Саша.
– Как так? За что наказывать-то?
– Так это ж советская власть, друг мой.
– Раз Васька – советская власть, значит, ему и понукать мной можно, работать на него задарма на гостехнике? Разве это справедливо? По-советски?
– Да понимаю, Саша, я тебя, понимаю. А вот ты мое положение взять в толк не хочешь. Справедливо, не справедливо, а наказать тебя придется. Велено так. – Признался начгар.
Ну, и наказал, конечно. На следующий же день выговор мне повесили. За что, про что – ничего в приказе не сказано. Выговор, и точка.

 

151   original   5


«Черт с ним, с выговором-то, – думаю, – он, что премия – пока дают, радуешься, а на завтра про нее и не помнишь».
На завтра, правда, Васька этот опять ко мне приходит. Он тут же рядом простым слесарем работал. И снова хлещет через край:
— Ты знаешь, что мне из-за тебя попало? Что это ты в парткоме городил? Сдурел совсем, что ли?
— Это ты сдурел, — отвечаю ему спокойно. – Ты же слопать меня хотел. Ты же на меня накапал, в партком потащил. Так что себя и вини, слуга народа, – давлю я Ваське на совесть.


Накрячили, видно, его, как следует, в парткоме, вот он ко мне и прискакал сгоряча. Ну, остудил я его. А сам все недоумеваю: «Не виноват, а наказать. Как же это так?»
Такая вот «горбинка» со мной однажды случилась.
Сашка закончил свой рассказ, и баня снова зашумела.
– Да когда это было. Теперь не то. Сейчас иначе все стало...
– Точно, точно. Депутаты теперь умнее ...
– Ага, коттеджи понастроили. А нам уже две сотни за баньку платить приходится.
– Совести у них совсем не стало, – решили вконец мужики.
Решили и, чтобы забыться от забот и дум тягостных, снова потянулись в парилку.

 

 

Автор: Вячеслав Сафронов,

фото: электронные СМИ