www-data
  • Светский:

    Что? Где? Когда?

  • Новое в блогах:

    КБ Дзержинск

  • Культура:

    Театральный блог

  • Отдых:

    По миру

А.И. Пухова: Первый Герой Соцтруда в Дзержинске

Весной 1960 года, в канун женского праздника

8 марта, многие жители Дзержинска были потрясены громкой новостью. Центральное радио объявило о присвоении 253 женщинам страны самой высокой трудовой награды – звания Героя Социалистического Труда. Среди них называлось и имя аппаратчицы «Капролактама» А.И. Пуховой. Такой награды не удостаивался еще никто в Дзержинске, ни руководители предприятий, ни ударники труда, чьи имена у всех были на слуху.

 

 

Пухову же никто не знал, кроме работавших с ней рядом в седьмом цехе. И вдруг простая, необычайно скромная женщина так высоко взлетела. И не за красоту, как сказали бы некоторые про молодую женщину. Пухова же была в предпенсионном возрасте и совсем не красавица. Родилась она в 1914 году недалеко от наших мест в деревне Верхнее Кожухово Павловского района. Большая крестьянская семья Осокиных бедствовала, а потому в школу походить Анфисе пришлось всего два года. На пропитание стала зарабатывать батрачеством, затем разнорабочей.Пухова с сыном

В двадцать два года уехала искать счастье на большую стройку в Дзержинск. Устроилась на Чернореченский химический завод. Здесь зарабатывать стала больше: и на обновки хватало, и в кино сходить. Рядом с ЧХЗ находился еще один большой завод. Вот через три года на него, на «Заводстрой», позднее названным «Капролактамом», подруги и переманили Анфису. Сначала работала разнорабочей, затем стала крановщицей, а потом, на производстве же, выучилась на аппаратчика,  постигла и технологический процесс получения хлора. Цех не из легких, производство очень вредное. Намаявшись за смену, пешком тащилась домой в поселок Игумново. Не каждый такое выдерживал. Анфиса же еще и пример трудолюбия другим подавала. За что и поощрялась неоднократно. И не только благодарностями на собраниях. Однажды за хорошую работу ей выдали ордер на покупку босоножек. Возможно, они и привлекли внимание к Анфисе водителя с завода «Рулон» Алексея Пухова. Вскоре они поженились.

Но семейное счастье было недолгим. Из-за несчастного случая муж Анфисы погиб. Пришлось одной поднимать сына. Чтобы хватало на жизнь, так и работала «во вредности», где платили больше. Вскоре Анфиса Пухова освоила одну за другой смежные профессии, на любом участке цеха могла теперь работать. И работала, и газ глотала. И так из года в год. Собственно, как тысячи других. И, выработав «вредный стаж», Пухова собиралась уже на пенсию скоро выйти. Стала поговаривать о какой-нибудь прибавке к зарплате, чтобы пенсию побольше начислили. Вот начальство и пошло навстречу, проставило ее фамилию в разнарядке, пришедшей из Москвы, для поощрения в честь женского праздника. Но знать никто не знал, повезет ли Пуховой с премией. Ведь в списке, улетевшем в Москву, значилось еще 17 женских фамилий. Сама Анфиса ведать не ведала о какой-либо возможной премии. И вдруг, как гром в ясном небе, начальство велит в Москву за наградой собираться. Никто еще не знал, чем удостоили Пухову. Позвонили из аппарата Верховного Совета Союза и потребовали направить аппаратчицу в столицу. На вопрос: «Зачем?» – сказали, что «награждать геройку будут». Никто не верил, что Пуховой Героя дали. Слова звонивших посчитали шуткой. И в официальной телеграмме о награде не было ни слова. Лишь направить в Москву, и все.

Пухова с сыномУдивлению начальства не было конца, но и забот прибавилось в связи с подготовкой Анфисы Ивановны к поездке. Сама она тоже крайне изумлялась: «Боже мой, какая же я геройка, непартийная даже».

– Как это? За что? Более подходящих людей много, – не раз повторяла Анфиса.

– Да что ты, – подбодряли близкие, – счастье-то какое тебе выпало. Москву, Кремль увидишь. Дают – бери. Собирайся и не тревожься больше.

– В чем ехать-то? Одеваюсь не по столичным меркам, – переживала Пухова.

Одевалась она и впрямь скромно. На рабочую зарплату вдвоем с сыном не наряжаешься.

– Приоденем тебя, не хуже московских особ будешь. Им такой почет не снился даже. Гордись!

«Какая бы передовичка я ни была, достоинства голодного сытый не заметит», – подумала про себя Анфиса.

Ей, и правда, подыскали хорошее платье, туфли. Не хуже других выглядеть стала.

– Вот, теперь и в Кремле показаться не стыдно, – уверяли завкомовские.

– Да надо ли ехать? – все еще сомневалась Пухова.

– Ну что вы, Анфиса Ивановна. Вот вам билет на завтра до Москвы. Отдохните, и вперед, в столицу родную.

Раньше на «вы» Анфису Ивановну никто никогда не называл. И вдруг такое уважение. «Не ехать, нехорошо будет», – решила она.

Москва встретила Пухову шумом машин у Казанского вокзала и толпами народа. Как ей и советовали, она взяла такси, назвала гостиницу и прильнула к окну. Один за другим мелькали высокие дома. По тротуарам разливались плотные потоки спешащих людей. У гостиницы «Москва» машина остановилась, и взору Пуховой открылась знакомая по открыткам впечатляющая картина. Совсем близко находился Кремль, здание музея Ленина, большущая Манежная площадь, Дом Совета Министров СССР. От этой впечатляющей картины Анфиса Ивановна ощутила прилив гордости от того, что оказалась в самом центре страны, что в любое из этих грандиозных зданий прямо сейчас может войти, что она ни чем не хуже любых других людей, находящихся вокруг. 

Как барабан, застучало сердце, и Пухова направилась к массивным дверям гостиницы, у которых встречали гостей двое мужчин. Они попросили Анфису Ивановну назвать свою фамилию и, взглянув на бумаги, подхватили ее чемодан и проводили к стойке регистрации. Затем другие уже люди провели в гостиничный номер. Это были хоромы, похожие на большую богатую квартиру с двумя комнатами, мебелью и картинами на стенах. Была и ванная, конечно, и горячая вода, чему обрадовалась Пухова, словно маленькая девочка подаренной кукле. Еще бы, в ванной она никогда не мылась. Душ вот был на работе, и с хорошим напором. Правда, от  воды всегда хлоркой тянуло, а здесь приятным мылом туалетным. Только Анфиса Ивановна помылась и обсохла, как раздался телефонный звонок. Трубку подняла она не сразу. «Кто здесь может мне звонить?» – сомневалась она. Но телефон продолжал настаивать.

– Алло, – робко произнесла гостья Москвы.

– Анфиса Ивановна, ваш столик в ресторане двадцать восьмой. Пообедайте, отдохните, а завтра в девять утра будьте готовы. – И, выдержав небольшую паузу, мужской голос многозначительно добавил, – поедем в Кремль.

Пухова достала из чемодана кое-что из продуктов, привезенных из дома, но есть не стала, решила в ресторане пообедать. Какое-то новое чувство овладело ей – любопытство вперемешку со смелостью. «Пойду поем, сутки горячего в рот не брала. Что ж не сходить-то, раз зовут».

Дежурная по коридору проводила Пухову до ресторана, и тут Анфиса Ивановна замешкалась. Через открытые двери она увидела огромный зал и множество столиков с людьми. Не успев ничего подумать, от неожиданно появившегося рядом мужчины она услышала вопрос:

– Какой номер вашего столика?

– Двадцать восьмой, мне сказали.

– Идите, пожалуйста, за мной, – пригласил Пухову метрдотель.

Двадцать восьмой стол оказался вблизи с эстрадой, а потому считался элитным. Но музыкантов еще не было, только одна пианистка что-то тихо пиликала, никому не мешая.Слева от

За столом уже обедала одна женщина. Анфиса Ивановна пожелала ей приятного аппетита и тоже села. Возле нее тут же оказался официант с меню, предложил выбрать что-либо и тихо удалился.

– Вы тоже на награждение приехали, – обратилась к Пуховой соседка по столу.

– Завтра в Кремль пригласили.

– Значит, вместе за Золотыми Звездами поедем. Видели сегодняшнюю прессу? Героями мы с вами стали.

От этой новости у Анфисы Ивановны перехватило дыхание. Она держала меню, но от волнения ничего в нем не видела.

– Берите сборную солянку и котлеты по-киевски, не ошибетесь, готовят здесь очень вкусно.

Анфиса Ивановна дома все больше суп обыкновенный ела, щи в заводской столовой, борщ. А тут солянка, да еще сборная какая-то, сомневалась она. Но заказала все, что подали новой знакомой. Она оказалась дояркой из Воронежской области, общительной и простой женщиной. И одета тоже была не по моде. Но в платье новом, наверное, «со своего плеча», – подумала Пухова.

Солянка была и впрямь очень вкусной, как и котлеты. Но Анфиса Ивановна думала о другом – во сколько же этот обед ей обойдется. Денег-то  в завкоме выписали на Москву, как материальную помощь. Но не все ж за обед отвалить. На подарки надо оставить и сыну заграничные ботиночки купить. Есть Пухова не торопилась, ждала, как воронежская доярка расплачиваться будет. Но и та не спешила, говорливая женщина оказалась. От нее и узнала уже все. Оказывается, после вручения наград по Москве их покатают, книжек всяких свободно купить можно будет, пару деньков самим погулять по столице дают, и гостиница с рестораном оплачены уже. А билеты до дома прямо сюда привезут, только заказать надо. «Спасибо Никите Сергеевичу. Вот ведь какой подарочек на женский день поднес. Дай Бог ему здоровья и долгих лет жизни».

Доярка встала, пожелала Пуховой приятного аппетита и вышла из ресторана. Все услышанное только что очень растрогало Анфису Ивановну. Мысли о заботе партии и правительства не выходили у нее из головы. Раньше Пухова этому не придавала значения. Работала, как могла, жила и никогда не думала, что о ней кто-то беспокоится, не ощущала о себе особой заботы. А она, оказывается, была. «Куда бы я сыночка своего дела, не построй у нас детского сада. Вот и за школу совсем платить не надо. И на Москву копейки своей не потратила. Значит, заработала, раз денег дают, кормят и награждают. Не зря, видно, газ глотала. Стало быть, и мы стоящие люди», – убеждала себя  Анфиса Ивановна.

Утром 8 Марта она проснулась, как всегда, рано. Радио играло веселую музыку, передавало новости. Когда же диктор зачитывал имена женщин, награжденных Золотой медалью, Пухова прибавила громкость. Вот и ее имя прозвучало на всю страну. «Вчера в газетах пропечатали, а сегодня рассказали всему миру. Весь Дзержинск теперь знает», – произнесла про себя Анфиса Ивановна. Узнать-то Дзержинск узнал, но молчал, словно не провожал никуда Пухову. Позвонила новая знакомая – доярка из Воронежа. Поздравила и поторопила на завтрак. «А то скоро за звездами ехать надо», – шутя, напомнила она.

Возле гостиницы гостей Кремля ожидали сверкающие черные машины. Через пару минут они были уже в святая святых страны – в Кремле. У Анфисы Ивановны от всего увиденного перехватило дыхание. Кремлевские здания, Ивановская площадь с Царь-колоколом и Царь-пушкой, мимо которых проследовала машина, она видела только на открытках да в журналах. На Боровицком холме у огромного красавца-дворца машина остановилась. Здесь за Кремлевской стеной был совсем иной, сказочный мир, нежели даже на улицах Москвы, не говоря уже о каком-то другом месте. Пухова молча, будто во сне, следовала за всеми. Учащенно билось сердце. Величие Дворца и божественная красота залов рождали желание перекреститься. Всех награжденных пригласили в наиболее большой Георгиевский зал, где и происходило вручение наград.

Одна за другой назывались фамилии женщин, они подходили к Секретарю Верховного Совета СССР, он прикреплял каждой награжденной орден Ленина, вручал звезду Героя и удостоверение о наградах. Пухова не чувствовала ног, когда шла по красной ковровой дорожке к М.П. Георгадзе. Он пожал Анфисе Ивановне руку, поблагодарил за труд и прикрепил к платью орден. От волнения ее бросило в жар. Что-то надо было сказать в ответ на награду, но она словно онемела, не находила никаких подобающих слов. Чуть было не сказала: «Спасибо великому Сталину», но удержалась и лишь тихо поблагодарила партию и правительство.

Затем началось фотографирование. И здесь Анфисе Ивановне повезло. Фотограф посадил ее рядом с Георгадзе. Раньше она знать его не знала. Только иногда по радио в сообщениях о каких-либо указах рядом назывались две фамилии – Ворошилова и Георгадзе. Вот и все знакомство. А тут в Кремлевском дворце она словно приближенная сидит рядом с Михаилом Порфирьевичем. Недели через две кремлевскую фотографию прислали Пуховой домой. Она показывала ее в своем цехе, соседям в Игумново, берегла, как самую дорогую вещь.

Понемногу ее волнения, связанные с поездкой в Москву, угасли. Остались одни воспоминания о сказочных днях, да звезда Героя с орденом Ленина. Правда, с ними Анфиса Ивановна нигде не появлялась. Чтобы скрасить свое житье-бытье, она принялась за вышивание Спасской башни Кремля. Мало-помалу дело двигалось, но скоро пришлось все отставить.

Из Москвы к городским властям пришло указание обеспечить Героя Социалистического Труда подобающей квартирой. Поскольку требовалось доложить о выполнении этого указания, Пуховой подобрали трехкомнатную квартиру в новом доме на проспекте Победы. Выписали и ордер на нее. Но скромная работница от ордера отказалась. Сказала, что никакой квартиры ей не нужно. Руководство завода и города сочли это капризом ставшей в одночасье знатной работницы. Так же и на заводе думали многие. Но Анфиса Ивановна боялась, что о ней пойдут нелестные разговоры, получи она на двоих с сыном трехкомнатную квартиру. Исстрадалась даже вся из-за этого. Только после нескольких убедительных бесед она согласилась переехать в двухкомнатную квартиру.

И жить бы ей со всеми удобствами и в почете, да нахлынувшие переживания из-за награды и квартиры обострили болезнь, заработанную во вредном цехе. Осенью она слегла, а 23 ноября того же 1960 года скончалась. Через два дня от имени городского и заводского руководства в газете «Дзержинец» появился маленький некролог, в котором отмечалось, что «знающие Анфису Ивановну Пухову сохранят память о ней, как о хорошем товарище, скромном и трудолюбивом человеке». Именно такой и была незаметная и все же героическая, как многие труженицы химии, эта женщина. Благодаря краеведам города имя Анфисы Ивановны Пуховой сегодня можно видеть на мраморном постаменте площади Героев Дзержинска.

 

Автор: Вячеслав Сафронов, фото из архива С. Кузоватова